История эта сидит во мне занозой много лет и единственный способ избавиться от неё это, вероятно, рассказать кому-то о событиях того дня. Даже не дня, а, скорее, десяти минут, в течении которых я невольно подслушал чужой разговор.
Много воды утекло с тех пор, стерлись из памяти детали и думаю, что сегодня в наш жестокий век история эта потеряла былую остроту, но не выплеснуть её я не могу. Иначе она никогда не отвяжется от меня.
Много воды утекло с тех пор, стерлись из памяти детали и думаю, что сегодня в наш жестокий век история эта потеряла былую остроту, но не выплеснуть её я не могу. Иначе она никогда не отвяжется от меня.
Трясет неимоверно. Духота, давка. В общем, все как и должно быть в ташкентском автобусе, едущем в Вузгородок в разгаре лета.
Шум двигателя, голоса. Монотонный усыпляющий гул.
Ещё три остановки. Ну и пекло.
- Он пришёл в тот день с тренировки, - голос за спиной.
Голос женский и пустой: ни эмоций, ни чувств.
- Говорит, мама, что-то у меня живот болит.
- Я ему говорю: "Опять, наверное, самсу ел? Говорила же тебе не покупать эту гадость!"
- Легли спать, а ночью просыпаюсь слышу стонет. Собрались, помчались в неотложку. Приехали, врач говорит анализы надо делать. Взяли кровь, ждем. А ему все хуже. Я к врачу. Говорю, доктор плохо ему совсем. А этот даже внимание не обращает. Наконец, пришел ответ. Говорят, у него лейкоциты высокие в больницу ехать надо. Мы в больницу. Приехали, а там пока дежурного врача дождались, пока карточку оформили, врач анализы посмотрел говорит ничего страшного, отравление наверное. Езжайте домой и пусть диету держит. Вернулись домой, сын чуть ли не сознание теряет. Поехали снова в больницу. Там уже другой врач. Снова анализы посмотрел, говорит, похоже на апендицит. Взяли на операцию. Сидим ждем. Потом хирург выходит. Говорит, поздно привезли, перитонит.
Шум двигателя, голоса. Монотонный усыпляющий гул.
Ещё три остановки. Ну и пекло.
- Он пришёл в тот день с тренировки, - голос за спиной.
Голос женский и пустой: ни эмоций, ни чувств.
- Говорит, мама, что-то у меня живот болит.
- Я ему говорю: "Опять, наверное, самсу ел? Говорила же тебе не покупать эту гадость!"
- Легли спать, а ночью просыпаюсь слышу стонет. Собрались, помчались в неотложку. Приехали, врач говорит анализы надо делать. Взяли кровь, ждем. А ему все хуже. Я к врачу. Говорю, доктор плохо ему совсем. А этот даже внимание не обращает. Наконец, пришел ответ. Говорят, у него лейкоциты высокие в больницу ехать надо. Мы в больницу. Приехали, а там пока дежурного врача дождались, пока карточку оформили, врач анализы посмотрел говорит ничего страшного, отравление наверное. Езжайте домой и пусть диету держит. Вернулись домой, сын чуть ли не сознание теряет. Поехали снова в больницу. Там уже другой врач. Снова анализы посмотрел, говорит, похоже на апендицит. Взяли на операцию. Сидим ждем. Потом хирург выходит. Говорит, поздно привезли, перитонит.
УМЕР МОЙ МАЛЬЧИК.
Женщина заплакала.
- В суд на них надо, - это уже мужской голос, вероятно ее собеседник.
- Да, бесполезно. Мы как справку о смерти получили, так тоже решили засудить их. Они там написали, что это, как бы, по нашей вине, что мы поздно обратились и, что не было никаких показаний к операции.
- Так ведь анализы есть.
- Ну да, были. А когда выписку получили, то анализа в ней уже не было. Они вся историю болезни заново переписали. И ничего не докажешь.
- Сына у меня нет и выходит, что никто не виноват.
Женщина снова заплакала.
Автобус остановился. Я вышел.
Комментариев нет:
Отправить комментарий